поиск по сайту

Коляды на Рождество в Беларуси


Ужин в сочельник, поход по деревням с колядной звездой, батлейки на праздничных улицах. И уверенность автора: «белорусы — народ самый смирный, незлобливый и терпеливый до конца». Предсталяем записки этнографа, сделанные еще в конце 19 века, о том, как белорусы того времени встречали Коляды.
Читать полностью: http://news.tut.by/society/479820.html

«Пришли колядки — блины да оладки», — с этой белорусской поговорки начинается статья этнографа-беллетриста Сергея Максимова в книге «По русской земле: географические очерки и картины» А. Сахарова, изданной в 1899 году. Сергей Максимов был почетным академиком Петербургской академии наук, много странствовал по землям Российской империи и создавал очерки народного быта в регионах от Беларуси до Дальнего Востока.
Любопытно почитать, как исследователь 19 века описывает быт белорусов «в самой глуши» и народный праздник Коляды.

«Народ, ее населяющий, целые века прожил домоседом, а потому из древнего сохранил многое»

Автор пишет, что Коляды застигли его «в самой глуши Белоруссии, населенной православным русским народом». В самом начале статьи этнограф дает знать, почему читателям могут быть интересны его записки.

«Народ, ее населяющий, за дремучими лесами, за мокрыми и непролазными болотами, целые века прожил домоседом, а потому из древнего сохранил многое, что другие русские племена успели забыть, растерять или обменять на чужое и новое», — пишет Сергей Максимов.



Канун Рождества этнограф провел в небольшом городке, «по обычаю того края, переполненном евреями». К сожалению, в публикации, которую читал TUT.BY, не упоминается название города.

Для белорусских евреев сочельник — обычная суббота, «шабаш». Автор пишет, что благочестивые хозяева уступили ему проходную комнату для постоя и ночлега, а сами уже «успели сбегать помолиться в школу» или синагогу.

За автором приехали из деревни с приглашением посмотреть, как начинаются Коляды «и справляется первый день, называемый обыкновенно «куцьею» и даже «постною».

Постная кутья. «Кого угощаешь? — Дзядов»

Мелкие, «сплетенные лыками», саночки довозят автора из еврейского местечка в деревню.

«Мы, впрочем, едва не опоздали, потому что навстречу нам подвигалась уже огненная звезда, вырезавшаяся на темном фоне сгустившегося в темную непросветную ночь рождественского канунного вечера. Звезду эту несли ребята и колядовщики на шесте длиною в две сажени. Смастерили они ее из толстой просаленной бумаги, с рогами или лучами и с яблоком в середине, служащим фонарем, с тремя сальными свечами. Когда этот фонарь оставался неподвижным, шесть рогов, посредством веревок на блок, вертелись на своей оси. Причем развивалась на них разноцветная бахрома. А на сквозном свете вырвались намалеванные херувимы с крылышками. Ребята, идя, пели: «ходили-гуляли колядовщички, недоросточки, как по этой пороше сочили — искали боярскаго двора», — описывает первую встреченную группу колядовщиков автор.

Тут Максимов отмечает самые яркие особенности говора белорусов: аканье и дзеканье. По его мнению, это делает песни-колядки «в особенности приятными для уха».

Между тем хозяева, у которых этнограф будет праздновать сочельник, уже вернулись из церкви и садятся за стол. Еще накануне, описывает путешественник, все сходили в баню и помылись: «белорусы, не умывшись, станут есть и работать, но молиться ни за что не станут».

Стол в крестьянской хате накрыт чистой соломой, поверх — белая скатерка. На ней кутья из обдирного ячменя. Она подслащена медом и стоит в горшке, к которому прикреплена горящая свечка. Это самое главное праздничное блюдо. Еще одно важное угощение — блины, сложенные высокой стопкой.

«Усадив меня за этот голодный стол, весь из сухой пищи, хозяева принялись за привычное дело, помолившись иконам», — рассказывает этнограф и описывает все, что видит. Например, как ножки колядного стола «спутали» веревкой. Чтобы не бегал и не пропадал скот, не хворали лошади, а у волов держалась бы сила в ногах, объясняют крестьяне.

Сергей Максимов описывает, как хозяин дома первую ложку кутьи бросает за окошко. «Кого угощаешь? — Дзядов», — воспроизводит он диалог. И параллельно отмечает, что «дзядами» белорусы называют умерших предков.

Фото: TUT.BY

За «дзядами» белорусы угощают и мороз — чтобы год не был голодным.

Кто-то из семьи бежит проверить примету: чем гуще на деревьях изморозь — тем лучше должны уродить рожь и овес.

Фото: TUT.BY

«Вынимали из-под скатерти былинку, и по тому, сколь длинна она, судили об урожае льна и конопли. Клубки ниток тогда же свивали возможно туже, чтобы туги были капустные кочаны; во весь день не вязали веников, не гнули ободьев — ничего кривого. Зато стараются начать другие домашние работы: запрядают нитки, завивают клубки и веревки — до Крещенья работать ничего нельзя, иначе погибнет и расстроится хозяйство. Поэтому на „кривых" или „святых" вечерах даже умеренно пьют водку. Все к одному и все об одном, что больше щемит и сильнее болит в крестьянском сердце, когда все земные надежды вертятся на земле и на ее урожаях».

Колядовщики. «Отказать никто не имеет права и не смеет: так велела коляда»

Автор пишет, что после ужина крестьяне стараются лечь пораньше, чтобы встать с первыми петухами: «Кто на Рождество встанет раньше, у того круглый год работа будет спорее, и лучше, и счастливее. Женщины даже совсем не ложатся».

Фото: Виктор Веткин, TUT.BY


Сергей Максимов описывает обычай «дарить колядовщиков», причем подарки эти должны подаваться не как милостыня нищим, а как подать, которая и без того колядовщикам принадлежит и в которой «никто отказать не имеет права и не смеет: так велела коляда».

В статье приводятся цитаты из некоторых колядных песен.
Фото: TUT.BY

При этом автор предупреждает: «Колядовщики, ходя за своим и за должным, умеют пропеть скупому и скаредному хозяину все свои песни наоборот — на худое и к худу».

И добавляет, мол, многого и не просят: «А что каждый в силах дать, то и благо, и за то спасибо. Деткам достается больше деньгами, взрослым колядовщикам — съестным и водочным угощением».

«От свиньи — сало, от которого вся Белоруссия в восторге»

«Калядная зорка» освещает сумеречные белорусские хаты — такими они представляются российскому исследователю. Он подмечает: «Заметим, что белорусы едят вообще худо. Обычный их хлеб „пушной" с мякиной и в комьях, похожий более на комок грязи, непривычными зубами не разгрызается».

Но в Коляды столы ломятся от угощений.

«Еще задолго до праздника во всякой белорусской хате „забивают коляду", т.е.режут и убирают свинью или, как там говорят, кабана, т.е. борова. Вся страна говорит и думает, что „только тот праздник и знае, кто свинью мае". От свиньи — сало, от которого вся Белоруссия в восторге, без чего ни один работник не нанимается; салом там заговляются и разговляются, а без колбас (по-тамошнему — кивбас) еще ни один человек в том краю не встретил праздника Рождества Христова», — пишет исследователь.

После обедни и разговенья колбасами, студнем, похлебкой, кашей и киселем с молоком белорусы начинают праздновать веселые «настоящие коляды», которые продолжаются«целую неделю до Васильева вечера, или до толстой или богатой кутьи, и потом опять до Крещенья и Водохрещей».

Под Крещение — голодная кутья. Над дверями и окнами рисуют кресты. Девушки продолжают гадать на женихов.

«Всех примет и обычаев у белорусов так много, что невольно думается: до какой степени они боятся за себя, как тяжела и ненадежна их жизнь и как много значит коляда, когда с нею является надежда на благополучие», — с грустью отмечает этнограф.

Фото: TUT.BY

К «третьим колядам» многие уже тратят последнюю копейку. В корчмах принимают в залог вещи. Сюда некоторые несут то, что накопили.

Но колядное веселье продолжается: «Конечно, во всю коляду — и толстую, и тонкую — первою заботой и главным долгом требуется веселье, а потому самые дорогие и почетные гости — скрипачи-музыканты и наряженные козой и медведем. Белорусы пляшут «подушечку», вроде всем известного хоровода.

За недостатком скрипки прибегают к заветной дудочке, на которой прорезаны дырки, и играют, закрывая их пальцами. И этот невеселый и сумрачный народ разыгрывается на колядах, как малый ребенок до упаду. Простодушно смеется он, когда появляются ежегодно в одном и том же виде, с теми же рассказами и прибаутками, Антонова коза с медведем, гусь и журавль.

Хоть и просто, а все смеются, хоть и темно в хате, а все веселятся. Иные, впрочем, получают это удовольствие в корчме или в кабаке, куда белорусы, большие охотники до вина, часто заглядывают, сидят там по целым дням и даже справляют свои свадьбы. Здесь бывают и целые святочные представления с разговором".

«Водку и горелку» автор называет второй бедой здешнего народа, вслед за «малоплодной землей».

«Днем и вечером мы наталкиваемся здесь на «бетлейки»

К концу своих колядных записок Сергей Максимов снова оказывается в белорусском местечке. «Днем и вечером мы наталкиваемся здесь на «бетлейки». Это испорченное слово Вифлеем (Betleem); и в самом деле, обычай попал сюда через польских католиков, из Западной Европы, как тамошний церковный обряд», — объясняет россиянин.

Для исследователя батлейка — диковина. Он подробно описывает устройство большого ящика, оклеенного дешевыми, из бумаги, изображениями святых.

«На задней стенке нечто вроде занавески, под которой висит люлька или, по-тамошнему, „колыська" с младенцем. Подле стоит Богоматерь в короне, с другой стороны Иосиф. Пол обит белою заячьей шкуркой, которая должна изображать снег и зиму. Пол в то же время имеет сквозной прорезь, по которому движутся разные фигуры, и при их появлении слышатся объяснения».

Автор описывает кратко даже сценарий представления. Приведем его и мы:

«Идут три круля (царя) для поклонения, а за ними с тою же целью впереди поляк в кунтуше и с конфедераткой в руках, за ним еврей с петухом под мышкой, потом москаль, или русский, в виде купца, одетого в красный плащ, гишпан с гишпанкою, доктор в форменном сюртуке, мертвец и смерть, и Параська, и наконец кавалеры: все больше гусары и уланы. Это означает пир у Ирода. Еврей пляшет до упаду со своею супругой, и когда она уходит, он становится на молитву. Один воин заводит с ним ссору и убивает его; жена вбегает и заступается, но воин закалывает и ее. Является смерть и уносит убитых. Следом за ней выступает бернардин (монах) с жестяной коробкой. Она трясется от холода и, кланяясь, просит подаяния от зрителя».

Святочная уличная забава «тем и оканчивается». Народ воспринимает ее радостно: громко играют скрипка и бубен.

Автор заключает мыслью, отчего батлеечный сюжет так нравится людям: «И все представление нравится тем, что здесь производятся расчеты и с евреем, и с паном, чего в действительности никогда не бывает. Белорусы — народ самый смирный, незлобливый и терпеливый до конца».

Материалы и фото: TUT.BY





Если Вам необходимо написание реферата, курсовой или дипломной работы по данной теме, Вы можете

Позвонить:

Ещё из раздела Белорусоведение

    В начале XX столетия Беларусь вступила в новый этап своего развития, что было связано со становлением белорусской нации. Этот процесс отразился на всех сферах жизни белорусского народа, в том числе и на искусстве. Театр Беларуси 20 века Театральная ...
    подробнее
      Климат — это режим погоды за много лет. В Беларуси он умеренно-континентальный со значительным воздействием атлантического морского ветра (приносит циклоны), а также, в меньшей степени, континентального и арктического воздуха. Радиационный баланс ...
      подробнее
        Гидрографическая сеть Беларуси достаточно густая. Она состоит из рек, озер, водохранилищ, болот. Еще наши далекие предки избрали местом своего обитания бассейны наиболее значительных рек республики — Западной Двины, Днепра, Припяти, Немана, ...
        подробнее




        © 2006-2020 ИП Антонович А.С.
        +375-29-5017588
        +375-29-1438110
                                
        zavtrasessiya.com

        Сайт работает на платформе Nestorclub.com